Мини-Отели Санкт-Петербурга

История публукуемого здесь интервью примечательна. В свое

				
				
				
История публукуемого здесь интервью примечательна. В свое
время Илья Шатуновский, с которым я когда-то работал в "Комсомольской
правде", прислал этот материал для газеты "Кто виноват".
В редакционной
текучке рукопись затерялась.
Недавно, роясь в своих архивах, я наткнулся на
интервью Ильи Шатуновского и ахнул: оно воспринимается так, словно написано
сейчас...
Между тем только представители старшего поколения помнят о
громких, резонансных судебных процессах 60-х, "валютных", "золотых",
"трикотажных" делах, связанных с именами Рокотова, Файбишенко, Ханина,
Фукса, Шакермана, Ройтмана... События тридцатилетней давности живо
перекликаются с нынешними проблемами "становления первоначального
капитала".
Итак, писатель Илья Шатуновский ведет диалог с почетным
сотрудником госбезопасности полковником Александром Петренко.
Михаил
КАНЮКА.
Писатель.
- Дело Яна Рокотова стало первым, которое вы вели как
следователь по особо важным делам КГБ СССР?
- Я как раз вернулся с курсов
усовершенствования следственных работников, - начал беседу Александр
Митрофанович. - Работал не один. В следственной группе, которую возглавлял,
были опытные специалисты. А до нас хорошо потрудились сотрудники
оперативных подразделений. Они раскрыли эту банду, а мы уже вели детальную
разработку. И, наконец, все мы чувствовали ответственность. Летом 60-го
года вышел указ, по которому нам передавались дела о нарушении правил
валютных операций, контрабанде, хищении государственной собственности в
крупных размерах. Раньше этим занимались органы внутренних дел, в Москве -
Петровка, 38.
- Можно ли рассматривать этот указ как недоверие органам
МВД?
- Нельзя. Вы сами знаете, какой была криминогенная обстановка. Центр
Москвы, на блатном жаргоне "Плешка", подъезды гостиниц, ресторанов, темные
переулки кишели спекулянтами, скупщиками иностранного барахла, валюты,
проститутками.
- Вернемся к делу Рокотова. Думали ли вы тогда, что оно
получит такой широкий резонанс?
- Признаться, не думал. Были дела и
покрупнее.
- Я тоже не думал. Позже мне рассказывали, что все завертелось
после очередного заграничного вояжа Хрущева. Он принялся "разделывать"
порядки в Западном Берлине. Дескать, под крылышком оккупационных властей
город превратился в грязное гнездо спекуляции, "черная биржа" здесь правит
бал. Кто-то из сопровождающих его западных деятелей сказал: "А знаете,
Никита Сергеевич, такой "черной биржи", как в Москве, нигде в мире нет".
Хрущев не поверил. Разговор ему, однако, запомнился. Вернувшись, он вызвал
руководителей Комитета, те подтвердили: "черная биржа" в Москве существует,
недавно задержана шайка спекулянтов валютой. Была организована выставка
отобранных у жуликов ценностей. Показали Хрущеву. Он рассвирепел. Как и все
мы, грешные, он был уверен, что поскольку валюта у нас в стране не ходит,
то никому она и не нужна.
- Гнев Никиты Сергеевича уже никто не мог
остудить. Меньше чем за две недели до начала суда выходит указ Президиума
Верховного Совета СССР об усилении борьбы с особо опасными преступлениями,
который увеличивал срок наказания за незаконные валютные операции до 15 лет
лишения свободы. Казалось, какое отношение этот указ имеет к Рокотову и его
компаньонам, уже почти полгода сидящим в тюрьме. Они совершали сделки, за
которые по существовавшему тогда закону полагалось не более 8 лет. Но вот
появляется указ Президиума Верховного Совета за подписью Брежнева, по
которому закону давалась обратная сила. Хрущев хотел расправиться с
валютчиками, а расправился с нашим законодательством, утвердил
произвол...
- Валютчики получили по пятнадцать лет, но Хрущев, судя по
всему, не угомонился...
- Гнев его не утих, он распалялся все больше. Тут
подоспел пленум ЦК КПСС, обсуждавший тезисы отчетного доклада на ХХII
съезде партии. Вдруг в заключительном слове Хрущев заговорил о деле
Рокотова.
Через несколько дней Никита Сергеевич улетел в Алма-Ату и там,
выступая на митинге, опять вспомнил Рокотова: "Вы читали, какую банду
выловили в Москве? И за все эти вещи главарям дали всего по 15 лет! Да за
такие приговоры самих судей судить надо!". И все закрутилось с новой
силой.
- В Алма-Ате аукнулось, в Москве откликнулось...
- Кто мог
ослушаться руководителя партии и правительства? Председателя Мосгорсуда Л.
Громова вызвали в горком партии и сняли с работы. 1 июля 1961 года вышел
указ Президиума Верховного Совета об усилении уголовной ответственности за
нарушение правил о валютных операциях, допускающий применение смертной
казни за спекуляцию валютными ценностями. Указ этот писался специально для
Рокотова и его ближайшего компаньона Файбишенко. Потому что в тот же день
Брежнев подписывает постановление Президиума Верховного Совета СССР. Оно
заслуживает того, чтобы его привести полностью: "В виде исключения
разрешить органам следствия предъявить Рокотову Яну Тимофеевичу и
Файбишенко Владиславу Петровичу обвинения по части второй статьи 25 Закона
об уголовной ответственности за государственные преступления в редакции,
принятой Указом Верховного Совета СССР от 1 июля 1961 года, об усилении
уголовной ответственности за нарушение правил о валютных операциях, а суду,
если он в результате рассмотрения дела признает необходимым, применить к
ним установленную этим Указом санкцию части второй статьи 25 названного
Закона".
Тут же Генеральный прокурор выносит протест по поводу мягкого
приговора Мосгорсуда, а Верховный суд Российской Федерации принимает дело к
рассмотрению. Возглавивший процесс председатель Верховного суда РСФСР
А.Рубичев хорошо понимал, что от него требуется. Суд проходил в резвом
темпе и уложился в неполных два дня. Рокотова и Файбишенко расстреляли. И
это случилось в дни широко разрекламированной хрущевской "оттепели",
которая на самом деле оказалась гнилой и слякотной.
- Вы беседовали с
Рокотовым, были на обоих процессах. Как он вам показался?
- Показался очень
ограниченным, убогим. Прежде всего надо сказать, что Рокотов в жизни
разительно отличался от того ухаря-купца, о котором сложены легенды. Многих
восхищала его смелость: среди белого дня, никого не боясь, он объезжал
центр Москвы, получал со своих "мальчиков" пачки долларов, расплачивался
рублями, открыто встречался с иностранцами. Ларчик открывался просто:
Рокотов был агентом Петровки, закладывал своих дружков, обо всем, что
происходило на "Плешке", информировал начальника валютного отдела Петровки,
38, майора Исупова, с которым был на короткой ноге. А когда Исупов увидел,
что дружба с Рокотовым может для него кончиться плохо, быстро оформил
материалы на его арест. Когда Рокотов в порядке статьи 201-й знакомился с
делом, то хватался за голову: "Ах, Геннадий Сергеевич! А я-то его сколько
раз водил по ресторанам, давал деньги, отправлял на курорты за свой
счет..."
- Несколько слов о тех, кто сидел с ним рядом в зале суда...
- Файбишенко, как вы знаете, расстреляли, допустив по отношению к нему такой
же произвол, как и к Рокотову. Остальные отбыли срок наказания много лет
назад. Называть их фамилии было бы сейчас неэтично. Но сказать о них ничего
хорошего не могу. Это были алчные, ничем не брезговавшие ради наживы люди.
Все время норовили друг друга объегорить. Одна из подсудимых с помощью
своего супруга, нарядившегося в восточные одежды, ограбила
стариков-валютчиков, близких друзей покойного отца, всучив им в темном
подъезде свинцовые кругляшки вместо золотых монет. Вот такая компания.
- Ну, а что они делали с долларами? Кому они, в самом деле, были нужны?
- В те годы официальный курс доллара равнялся четырем рублям. А Рокотов и
работавшие на него "бегунки" западным иностранцам давали за доллар 20 - 25
рублей (в старых масштабах цен). Потом ввели специальный туристский курс:
10 рублей за доллар. Но туристам все равно было выгоднее иметь дело с
Рокотовым и такими, как он. В Москву приезжали гости не только с Запада, но
и с Востока. Это были слушатели военных академий и училищ, студенты, члены
различных делегаций, дипломаты. Они привозили с собой сотни и тысячи
золотых монет, главным образом - царские десятирублевки. Им нужны были
доллары и рубли. Рокотов выступал посредником между этими группами
иностранцев.
- Какую же выгоду в этих сделках извлекала каждая из сторон?
-
Вот такая нехитрая арифметика. Николаевская десятка за границей по ценам
швейцарского банка продавалась за 9 долларов. Рокотов платил 20. А на
золотые монеты у нас была масса охотников, которые за царскую десятку
выкладывали до полутора тысяч рублей.
- Значит, круговорот рубль - доллар -
золотая монета - рубль был непрерывным?
- Чаще всего на золотых монетах
цепочка обрывалась. Золотые монеты скупали акулы черного бизнеса, те самые
хищники, которых мы называли "первыми руками". От них золото возвращалось
туда, откуда оно явилось на свет, - в землю.
- Зачем же скупать золотые
монеты, если они уже не давали оборота?
- В отличие от бумажных денег,
золото не подвержено никаким девальвациям, ничего не теряет при инфляции,
всегда в цене.
Было еще одно обстоятельство. Сотню золотых монет удобнее
хранить, чем несколько мешков денег. Словом, спрос на золотые монеты был
так велик, что их стали чеканить за границей. И без всякого обмана - из
чистого червонного золота. При этом Рокотов, в конечном счете, обслуживал
крупных жуликов, те самые "первые руки". От него прямая дорожка вела к
ним.
- "Первые руки" я увидел в Мосгорсуде, когда шел процесс над
Литвиновским, Ханиным, Фуксом, Антоновым и другими. Меня поразило, что
преступное сообщество сформировалось еще в годы нэпа под вывеской
"Арбатчаса" - объединения часовых дел мастеров. Не прекращали они своей
преступной деятельности в годы сталинских пятилеток, в дни войны, в
послевоенное время. Если бы не наши чекисты, "фирма", пожалуй, процветала
бы и по сей день.
- Корни преступной деятельности иногда уходили еще глубже
- в дореволюционное время. Организованная преступность, теневая экономика -
все это существовало еще и раньше, а в наше время развернулось в полную
силу. Продавались не только должности, но и московские квартиры - задолго
до нынешней приватизации.
Один из королей подпольного бизнеса, Шая
Шакерман, жил счастливо и богато, был владельцем большой квартиры и
загородного особняка. Шая прокручивал большие дела и выходил сухим из
воды...
Любопытно, что его мать была родной сестрой "Мишки Япончика", а
он, стало быть, - племянником знаменитого одесского налетчика. Но пошел
другим путем. Он сошелся с другим проворным человеком - Борисом Ройфманом,
который возглавлял мастерскую при Краснопресненском психоневрологическом
диспансере. Он стал налаживать здесь трикотажное производство, взяв в
ближайшие помощники Шаю Шакермана. Дело закончилось тем, что у Ройфмана мы
изъяли 82 килограмма золотых монет, у Шакермана - 24. Ну, кроме того,
другие ценности, легковые машины, пачки советских дензнаков, запаянные в
молочные фляги.
- Давайте все-таки остановимся на этом деле. Я виделся и с
Ройфманом, и с Шакерманом, знакомился а материалами. Нельзя отрицать, что
трикотажная мастерская на Малой Грузинской улице стала выпускать немало
ходовой продукции. Быть может, эти трикотажные маги и комбинаторы, а не
Рокотов, хорошо вписались бы в нашу теперешнюю рыночную
экономику!
- Может, и вписались бы. Смею
предположить, что сейчас они чувствовали бы себя даже вольготнее. Обратимся
к прессе, которая чуть не каждый день сообщает о жульнических махинациях,
аферах. Тут создали липовый фонд и обманули тысячи граждан, доверивших свои
ваучеры. Там под видом металлолома вывезли за границу огромную партию меди.
Еще где-то под маркой несуществующих фирм получили из банка миллиардную
денежную наличность. Идет спекуляция всем, чем угодно, разворовывается
государственная собственность.
- Думаю, в свое время велась более
решительная и эффективная борьба с экономическими преступлениями.
- Не мне
ставить оценку работе, в которой я сам принимал участие. Время было
непростое. Набирала силу коррупция - происходило сращивание уголовного мира
с представителями государственного аппарата. За деньги подкупались многие
должностные лица, начиная с мелких клерков и кончая руководителями
министерств и ведомств. За взятки выделялись дополнительные
производственные помещения. Новейшее оборудование, предназначенное для
государственных предприятий, оказывалось у жуликов. Шел прямой грабеж
покупателей. В мастерской на Малой Грузинской в шерстяные изделия
добавлялась капроновая нить. Из одного и того же количества пряжи можно
было изготовить либо детскую кофточку, либо женский платок. Но платок стоил
в четыре раза дороже. Так вот, выпускались платки, а после их реализации
переписывались накладные, после чего в них значилось, что проданы кофточки.
Всех махинаций не перечислишь.
- Как же удалось распутать этот клубок?
- Наши оперативные подразделения не зря хлеб ели. Не трудно было догадаться,
что жулики имели надежную крышу над головой. Их никто не тревожил, хотя они
действовали нагло, с размахом, а если случались накладки, то они
устранялись очень просто. В галантерейный магазин на Арбате завезли партию
левого товара. И тут жуликов накрыли, магазин опечатали, назначили ревизию.
В панике директор звонит Шакерману: "Выручай!" И Шакерман выручил. Как
только директор принес ему 50 тысяч, ревизию отменили, и магазин открылся
как ни в чем не бывало. Выручал он и других проворовавшихся дельцов:
"Платите деньги, и все будет в ажуре!" Оказалось, что на заре своей
преступной юности Шакерман предложил свои услуги Петровке, 38, и стал
негласным осведомителем. Сначала сам получал деньги, потом роли
переменились, платить стал он. Офицеры Гавриков, Дворядкин, Галкин и
Ульянов каждый месяц приходили на площадь Маяковского, и в скверике у
театра Моссовета Шакерман выплачивал им "зарплату" - соответственно, 15,
10, 7,5 и 5 тысяч. Перед отпуском полагались им еще и "лечебные".
Лица, призванные бороться о преступностью, были кровно заинтересованы, чтобы
жулики воровали больше, тогда больше перепадало и им. Были случаи, когда
они на служебных машинах сопровождали грузовики, развозящие левую продукцию
со склада по магазинам, готовые прийти на помощь, если бы товар задержали
другие оперативники. Суд установил, что Гавриков получил от дельцов свыше
миллиона. Дворядкин - 600 тысяч. Как видите, в славной милицейской семье
водились уроды. Как говорят теперь - менты были в связке с преступниками.
Они понесли суровое наказание.
Киевские новости
26/03/99