Мини-Отели Санкт-Петербурга

Уже на излете жизни Эрнст Хемингуэй приступил к написанию своей главной

				
				
				
       Уже на излете жизни Эрнст Хемингуэй приступил к написанию своей главной
или, как он говорил, "Большой книги" -- книги о войне на воде, на земле, в
воздухе. На фоне этих трех стихий вечности через все его произведения
красной нитью проходят три извечных символа духовности  любовь, вера в
нравственные силы человека, надежда на гармонию в мире. В июле нынешнего
года исполнилось сто лет со дня рождения Эрнста Миллера Хемингуэя,
выдающегося американского писателя, лауреата Нобелевской премии.
       Помните, первый космонавт сказал в 1961 году: "Поехали!". А в том же году
величайший американский писатель двадцатого столетия произнес: "Хватит
жить. Я -- создание прошлого века. Мне уже нечего делать в нынешнем". После
этого он вложил дуло охотничьего ружья в рот и выстрелил. Так умер Эрнст
Миллер Хемингуэй.
       Он родился сто лет назад 21 июля 1899 года, а Нобелевским лауреатом стал в
1954-м. Маленькая книжечка -- брошюра, с которой пятьдесят лет назад
советская молодежь открывала для себя мир героев великого писателя, --
"Старик и море".
       В это же время в США творил другой гений  Владимир Набоков, который,
кстати, отрицательно относился к Хемингуэю. Но гении  это, как правило,
полярно противоположные величины. Они упокоились, их помирила смерть. Но
они вошли в историю мировой литературы как два титана-богоборца: холодный
скептик и аристократ духа Владимир Набоков и искрометный жизнелюб и реалист
Эрнст Хемингуэй. Их помирила книжная полка, на которой творения этих
писателей стоят рядом.
       Хватит, пожалуй, параллелей. Кто же был Эрнст Хемингуэй, о котором написано
столько, что по объему выйдет не менее того, что создано Мастером?
Эрнст Миллер Хемингуэй родился в Оук-Парке, в предместье Чикаго. Он
воспитывался в интеллигентной семье, отец был врачом и, к тому же страстным
охотником, а мать превыше всего почитала музыку и живопись.
       Виолончель  очень сложный инструмент, но именно на ней пыталась научить
играть юного Эрни его мать. Увы, музыканта из него не получилось, хотя на
всю жизнь остались привитые матерью любовь к мелодии и рисунку.
       Никто особенно не удивился, когда в 1917 году в редакции газеты
"Канзас-Стар" появился молодой Эрни Хемингуэй. Он писал статьи, заметки,
эссе и никогда не забывал главного из "ста заповедей газетчика"
своеобразного журналистского свода законов, составленного здесь. "Пиши
короткими предложениями. Первый абзац должен быть краток. Язык должен быть
сильным. Утверждай, а не отрицай". И он всю жизнь утверждал. Утверждал идеи
добра и справедливости  этот сильный угловатый человек с ежиком на голове и
неизменной бородой, которая со временем стала редкой и седой.
       С чего же начнем?
Начнем, пожалуй, с того, что в 1918 году Хемингуэй, которого упорно не
брали в армию из-за плохого зрения, все же добрался до воюющей Европы и
принял участие в боях Первой мировой. Работал в санитарном поезде, разносил
по окопам подарки благотворительных организаций США и Красного Креста.
       Италия оставила мучительный след на психике Эрнеста, не говоря уже о
тяжелом ранении, в результате которого из его тела извлекли 237 осколков:
он спасал троих своих однополчан.
       Конечно же, в США он вернулся в ореоле героя, одним из первых раненных,
одним из первых награжденных.
       "Уходишь мальчиком на войну, полный иллюзий собственного бессмертия. Убьют
других, не тебя... А потом, когда тебя серьезно ранят, ты теряешь эту
иллюзию и понимаешь, что могут убить и тебя". Так писал Эрнст Хемингуэй.
       К двадцатым годам, после возвращения Эрнста в США (Джека Лондона и О. Генри
уже не было в живых, самыми популярными писателями были Теодор Драйзер и
Энтон Синклер, правда, больше в Европе, нежели в Америке), появляются
первые  рассказы Хемингуэя. Причем самое удивительное то, что лучшие свои
новеллистические произведения он,  в отличие от другого мэтра американской
прозы У. Фолкнера, писавшего, кстати, что он всего лишь фермер, создал в
Европе.
       В 1921 году в доме Хемингуэя произошло торжественное событие: 22-летний
Эрнст сочетался браком с миловидной пианисткой Хэдли Ричардсон. Увы! Она
была его первой, но далеко не единственной женой. К этому времени Хемингуэй
уже не сомневался, что станет писателем. Интересная детал: когда молодая
чета решила отправится в Европу, рекомендацию в респектабельные дома Парижа
им дал известный американский прозаик Шервуд Андерсон. Символично, может
быть, что у этого "крестного отца" Хемингуэя накануне вышел роман
"Множество браков" -- чем не намек юному Хемингуэю.
       О, Хемингуэй, хотя и считал необходимым быть верным друзьям, никогда не
считал, что он должен оставаться таковым перед женами. Гуляка и бонвиван,
он  перемежал любовь к творчеству с любовью к испанским винам, что, однако,
не мешало ему посещать парижские "бистро", где в любое время дня и ночи
можно было выпить рюмку кальвадоса.
       "Я пью с пятнадцатилетнего возраста, -- писал он, -- и мало что доставляло
мне большее удовольствие. Когда целый день напряженно работала голова и
знаешь, что назавтра предстоит такая же напряженная работа, что может
отвлечь мысль лучше виски и перевести ее в другую плоскость?"
Значительно позже Хемингуэй писал: "Если ты спросишь опытного человека,
отчего увядает любовь, окажется, что виной тому чаще всего постоянство
предмета твоей любви. Главное  не думать, что на женщине, которая не
удостоила тебя своим вниманием, кончается твоя жизнь. Женщина есть подобие
божества, столь немилосердного, что прощает легче тем, кто ранит ее сердце,
чем тем, кто отдает ей свое".
       Весной 1922 года Хемингуэй снова в Италии, но уже не в качестве солдата.
       Канадская газета поручила ему освещение Генуэзской конференции. Что она
значила для СССР, надо сегодня объяснять, пожалуй, лишь школьникам: снятие
долгов, принадлежавших царской России и Временному правительству, и
признание СССР как партнера на международном финансово-экономическом рынке.
       Хемингуэй в своих материалах откровенно издевался над теми, кто представлял
на конференции крупные капиталистические монополии. Но в "Торонто стар"
появилась его заметка, в которой он уважительно отозвался о Г. Чичерине,
возглавлявшем делегацию СССР. Здесь, видимо, сработали гены его музыкальной
матери: он узнал, что Чичерин -- один из крупнейших знатоков творчества
Моцарта.
       Он написал большое количество рассказов, хотя не все они равнозначны в
качественном отношении. Да и тиражи многих не превышали 500 экземпляров.
       Разорвавшейся бомбой стал роман Хемингуэя "И восходит солнце",
опубликованный в 1926 году. Книга сразу сделал его всемирно знаменитым. В
русском переводе роман назывался "Фиеста". Его с полным правом называли
романом о "потерянном поколении". Это те, кого задели своим жестоким крылом
войны, революции и прочие катаклизмы, те, кого замучили неустроенность
жизни, неверие в то, что может что-либо измениться в лучшую сторону. Это в
основном была молодежь, которую ввергли в горнило войны, а потом просто
забыли о ней.
       Герои романа -- Джейк Барнс и Брет Эшли -- знакомы еще со времен Первой
мировой. Но за прошедшие годы многое изменилось в их судьбах. Фактически
спилась Брет, меняя мужчин, а ставший журналистом Джейк страдает, как
сейчас бы сказали, "комплексом неполноценности" из-за физической и
моральной травмы, нанесенной ему войной. Начавшееся было сближение
заканчивается крахом их надежд на восстановление чувств.
       Хемингуэй показывает высший свет Парижа, с которым он был знаком не
понаслышке, показывает его ущербным, ибо главное занятие этой молодежи
прожигание жизни в злачных местах. Эти гонки за призрачным счастьем и
описывает в своих материалах американский журналист Барнс, прекрасно
понимая, что фортуна уже не улыбнется ему.
       Трудно отделаться от мысли, что хронологически "Фиесте" должен был
предшествовать другой крупный роман. "Прощай, оружие!" вышел тремя годами
позже, но, судя по всему, материалы для него собирались давно.
       Начало работы над романом было омрачено несколькими печальными событиями. У
второй жены писателя, американской журналистки Полины Пфейфер очень тяжело
проходили роды, а осенью этого же 1928 года из родного Оук-Парка пришло
сообщение, что свел счеты с жизнью его отец.
       Хемингуэй оставляет Париж и дописывает роман уже в США, где он решил
осесть. Благодаря успехам своих произведений и прочному материальному
положению позволяет себе такую роскошь, как покупка дома для новой семьи.
       Местом проживания писатель избирает рыбачий поселок  Ки-Уэст во Флориде. К
этому времени у него вышли четыре прекрасные книги, были слава и деньги.
       "Прощай, оружие!" вызвал фурор в читательской среде. Он посвящен событиям
Первой мировой и во многом автобиографичен. Имя героя романа, американского
архитектора, -- Фредерик Генри. Он  лейтенант (в таком же чине служил на
том же итальянском фронте и Хемингуэй), так же, как и у писателя, место
службы  героя  американская санитарная автоколонна.
       Если в предыдущих рассказах и романах Хемингуэя любовь  неразделенная или
уродливая, то в "Прощай, оружие!", видимо, под воздействием женитьбы на
любимой женщине, писатель показывает идеальную, ненасытную взаимную любовь.
       Она весьма напоминает любовь Ромео и Джульетты, только не под всевидящим
оком представителей двух враждующих кланов,  а на фоне разрывов бомб и
снарядов, стенаний раненых. В госпитале, в который попадает тяжело раненный
Генри, он влюбляется в сестру милосердия Кэтрин Баркли. После выздоровления
он снова на фронте, следует полный разгром итальянской армии, которая,
отступая, разбегается, и каждый понимает, что его ждет или плен, или
расстрел на месте. Бежит и Фредерик Генри, спасаясь вместе со своей любимой
в Швейцарии. Роман заканчивается на печальной ноте, которая, однако, берет
за душу, как светлая мелодия "Аве, Мария". Кэтрин умирает от родов, а
Фредерик словно растворяется в мираже окружающего мира.
       Значительно позже, в книге "Смерть после полудня", Хемингуэй произносит
потрясающую по своему философскому смыслу фразу: "Нет человека более
одинокого в смерти, если не считать самоубийцы, чем человек, который прожил
много лет с любимой женой и пережил ее: когда двое любят друг друга  не
может быть счастливого конца".
       "Прощай, оружие!"  ярковыраженный антивоенный роман, роман-предостережение
всем, кто рвется показать свой героизм, кто обуян желанием прославиться:
война, проводит мысль Хемингуэй, это не демонстрация на плацу своей новой с
иголочки формы и выправки, а это  грязь, недоедание, вши, ранения и, не
исключено, -- смерть. Вспомним великолепный фильм "Судьба солдата в
Америке". Два американца сидят в окопе, грязные, оборванные, пригибаясь от
фонтанов земли, вздымаемых снарядами. Один из них достает сигареты и
угощает другого. Тот берет сигарету и произносит: "И даже в сигаретах вши".
       Это тоже фрагмент Первой мировой, которую так блестяще описал Эрнст
Хемингуэй.
       После "Прощай, оружие!", вышедшего в 1929 году, писатель остается в своем
Ки-Уэсте: ловит рыбу в Мексиканском заливе, встречается с моряками,
спортсменами, рыбаками. Создается впечатление, что ему нравится почивать на
лаврах, и у него нет никакого желания писать. Но это не так: шло накопление
материала, намечались новые жанры.
       В 1932 году вышла книга писателя "Смерть после полудня"  своеобразный
трактат о бое быков. Испания была любовью Хемингуэя. Сюда он часто
приезжал, дружил со многими известными матадорами. Вот и новую книгу он
снабдил целым словарем, который содержал фамилии известных матадоров,
технические термины, связанные с корридой. И, наконец, почему "после
полудня"? Да потому, поясняет писатель, что "солнце  это очень важно. Когда
солнце не светит  коррида испорчена".
       В сентябре 1933 года над Флоридой пронесся ураган небывалой силы. На
прибрежных рифах здесь находились не менее тысячи человек, половина из них
ветераны Первой мировой войны. Хемингуэй возглавил спасательную операцию.
       Однако водяной смерч поглотил большинство из находившихся на рифах людей.
       Писатель разразился обличительной статьей, в которой в первую очередь
обвинял тогдашнего президента США Гувера, вопрошая: "Кто убил ветеранов
войны во Флориде?", почему они не были предупреждены, ведь синоптики об
этом знали накануне?
Он был большой непоседа, этот Хемингуэй. Отложив в сторону спиннинг, он
кладет в свой багаж винчестер и вместе с женой зимой 1934-35гг.
       отправляется в Африку на сафари  охоту на крупных животных  львов,
носорогов, антилоп. Охотничьими трофеями, привезенными в Ки-Уэст, были
шкуры зверей, а творческим достоянием  книга путевых очерков "Зеленые холмы
Африки" и знаменитый рассказ "Снега Килиманджаро".
       В августе 1937 года Хемингуэй вернулся в Испанию. Атмосфера здесь в это
время была безрадостной: республиканская Испания катилась под уклон в
объятия Франко, что и произошло в конце марта 1939 года. Он возвращается
домой, но не во Флориду, в Ки-Уэст,  а на Кубу. Отныне здесь будет его дом.
       Сидя в номере отеля "Амбос Мундос" в Гаване, он начинает писать роман о
республиканцах Испании "По ком звонит колокол". В это же время начался
бракоразводный процесс, который возбудила его жена по причине его "ухода из
дому". В мае вместе с Мартой Гельхорн, с которой познакомился в Испании,
арендует, а затем за три дня до нового 1941 года покупает finca "La Vigia",
расположенную в селении Сан-Франциско-де-Паула, в двенадцати километрах от
Гаваны. Здесь они отметили выход нового романа.
       "Нет человека, который был бы как остров, сам по себе; каждый человек есть
часть материка, часть суши; и если волной снесет в море береговой утес,
меньше станет Европа, и так же если смоет край мыса или разрушит замок твой
или друга твоего; смерть каждого человека умаляет и меня; ибо я един со
всем человечеством, а потому не спрашивай никогда, "по ком звонит колокол,
он звонит по тебе".
       Таков эпиграф романа, слова которого взяты Хемингуэем из произведения
английского поэта ХVII века Джона Донна.
       В центре романа революционер Джордан, у которого, как он считает, один долг
 помочь всем бедным и угнетенным. Но вот в канву повествования вплетается
новый образ  Мария. Его жизнь приобретает новый смысл  любить ее и бороться
за нее тоже, за конкретного человека. "Я люблю тебя, -- говорит Марии
Джордан, -- как люблю все то, за что мы беремся. Я люблю тебя так, как
люблю свободу и человеческое достоинство и право каждого работать и не
голодать. Я люблю тебя так, как я люблю всех моих товарищей, которые
погибли в эту войну..."
Джордан умрет, как герой, раненый, прикрывая отход группы партизан после
выполнения задания. Хотя, увы, и это все они понимали, дни Республики были
сочтены, и совершенное им воспринимается как трагедия безнадежного подвига.
       "Ла Вихия" полностью соответствовала вкусам Хемингуэя: одноэтажный дом и
полный ароматов тропиков тенистый парк создавали необходимое для работы
настроение. Здесь удобно жилось и превосходно работалось. Но, пожалуй,
самым важным было то, что новая обитель писателя находилась не в самой
Гаване, а всего лишь в пятнадцати минутах езды на автомобиле от рыбацкого
поселка Кохимар, где в бухте стоял его любимый катер "Пилар". Он назван так
по имени святой девы Пилар -- покровительницы всех андалузцев. Приписан
катер был к гавани Ки-Уэст во Флориде, зарегистрирован в Гаванском порту, а
стоял в бухте Кохимары, поселке, возникшем еще в XVI веке. Строили катер на
нью-йоркской верфи "Веелер-компани" по проекту его владельца Э. Хемингуэя.
       Его длина была 38 футов и он обладал превосходными мореходными качествами,
развивая скорость до 15 узлов.
       Вот на этом-то судне и начал в 1942 году боевые действия против шнырявших в
Мексиканском заливе и у берегов Кубы немецких подводных лодок Хемингуэй.
       Его предложение, высказанное представителям вооруженных сил США и Кубы,
состояло в том, что маленький и юркий "Пилар" стал наводить американскую
авиацию на цели. Экипаж состоял из шести человек. Среди них  специально
преданный экипажу радист-акустик, хорошо знавший немецкий Дан Саксон. По
свидетельству друзей, Хемингуэй придумал отвлекающий маневр на случай, если
субмарина всплывет. Они должны были ловить рыбу, разумеется, кроме радиста,
штурвального и моториста. И вот произошло: перед ними из глубин
Мексиканского залива сплывал немецкий подводный монстр. Пока радист
передавал координаты для авиации, крышка люка откинулась и на палубу
"U-157" вышло человек десять немцев. Сначала они колдовали у радиоантенны,
видимо, ремонтировали, а потом начали глазеть на катер. И было от чего: в
это время Хемингуэй поймал огромного парусника. Такого немцы еще не видели:
рыба на леске делала сложные пируэты  то исчезала под водой, то взлетала
ввысь, сверкая на солнце своим огромным плавником-парусом. Хемингуэй
специально не вытаскивал рыбину, чтобы немцы подольше смотрели на этот
цирк. А вскоре в небе появились, увеличиваясь в размере, два самолета.
       Немцы один за другим вскакивали в люк. Он захлопнулся, началось погружение,
но цель была уже накрыта: на поверхности моря появилось большое масляное
пятно. Ликованию на "Пиларе" не было границ.
       А затем, а затем... В мае 1944 года Хемингуэй вместе с женой на самолете
военно-воздушных сил США прилетел в Лондон. Союзники СССР по
антигитлеровской коалиции открывали второй фронт. В кармане его формы
лежала карточка военного корреспондента, заведующего европейским отделением
журнала "Кольерс". Этот пост давал ему право летать на английских
бомбардировщиках, совершавших рейды на Берлин и другие города Германии.
       Однако на любовном фронте его дела шли из рук вон плохо. Однажды,
возвратившись в отель "Дорчестер", он увидел в холле  свои чемоданы. "Так
распорядилась миссис Марта", -- сказал ему портье.
       Хемингуэй часто говорил, что в жизни мужчины бывают только два
по-настоящему счастливых дня: когда он встречает ту, которую ему суждено
полюбить, и когда он оставляет ее. У женщин таких дней много, но они не
совпадают с теми, которые радуют и делают счастливыми мужчин.
       "Папа"  так его называли на Кубе, -- видимо, не очень огорчился. Он
попросил отнести вещи в любой свободный номер и отправился в бар.
       Их любовь длилась пять лет..
       В больнице, куда Хемингуэй попал с черепно-мозговой травмой, в результате
автокатастрофы, он изложил произошедший разрыв в следующих стихотворных
строках:
"Каждый страдает, но не нам изменить результат.
       Познавшие это, шагаем медленно.
       Вглядываемся друг в друга с Любовью и с Состраданием..
       Только Любовь и Сострадание..
       ..Не будет раскаяния. Этого сучьего раскаяния не будет.
       Только Любовь и Сострадание.
       Протяни руку к Ненависти, этой мрачной сестре Любви..."
Оправившись от травмы, Хемингуэй участвует в высадке американских войск в
Нормандии. А затем, создав из французских партизан небольшую группу, во
главе ее вступает в Париж, опередив регулярные военные части. Большинство
журналистов разместилось в отеле "Риц". Среди них оказалась и его будущая
жена Мэри Уэлш. Совершив вместе в армией переход в Арденны, Хемингуэй
вместе со своими боевыми товарищами отпраздновал конец Второй мировой войны
и вылетел на Кубу.
       Еще в 1935 году Хемингуэй подчеркивал: "Жить в действии для меня много
легче, чем писать. У меня для этого больше данных, чем для работы за
столом". Что ж, он пробыл в действии довольно приличный срок  целых семь
лет, пора начинать писать. Хемингуэй достает начало рукописи своей, как он
говорил, "Большой книги" о войне на воде, на земле и в воздухе. К
сожалению, законченной оказалась только одна  "На воде". Ибо отложил в
сторону свою "Большую книгу" ради рома, который он давно мысленно
проигрывал в голове,  "За рекой, в тени деревьев".
       Категорически не согласен с теми, кто утверждает, будто он несовершенен в
силу того, что якобы параллельно идут две линии, которые чуть ли не
автономны,  современность и воспоминания полковника о войне.  Совсем
напротив, Хемингуэй мастерски слил нити всего рассказа, да так, что они
составили единое нерасторжимое целое.
       А вот смотрите, как оценивает известный роман специалист по творчеству
Хемингуэя И. Кашкин: "Построение книги "За рекой в тени деревьев"
своеобразно, оно совмещает в себе очерковый материал воспоминаний с
вымышленным сюжетом. Из-за этой двуплановости книги двоится и само
восприятие ее".
       Начнем с того, что вообще все сюжеты вымышленные. Главное, кто это делает
гений или ремесленник. "Не о чем, а как!"  писал классик русской литературы
Иван Александрович Гончаров. И  на этот вопрос: "Как?" можно ответить:
писал роман выдающийся мастер. Ткань повествования прочна и едина, как
добротный твид.
       Лично мое мнение: наряду с "Прощай, оружие!", это лучший роман Хемингуэя:
он теребит душу, трогает за сердце, ибо над всеми рассуждениями полковника
Кантуэлла и его "дочки" Ренаты парит самое лучшее и доброе человеческое
чувство  любовь.
       В чем действительно прав Кашкин, так это в том, что основное в романе
отношение к недавней войне, высказанное устами полковника Кантуэлла, но
выражающее взгляды самого Хемингуэя.
       В романе масса прекрасных диалогов, трогательных по своей искренности, они
позволяют читателю забывать, что беседуют убеленный сединами воин и
19-летняя девушка.
       " -- Пожалуйста, пей вино. Ты его даже не пробовал.
       -- Сейчас попробую, -- сказал полковник.
       Он выпил глоток, вино было холодное и прозрачное, как вина Греции, но не
терпкое, а запах был таким же свежим и ароматным, как у Ренаты.
       -- Оно похоже на тебя.
       -- Да. Знаю. Поэтому я и хотела, чтобы ты его попробовал.
       -- Я пью, -- сказал полковник. --  И выпью весь бокал.
       -- Ты хороший!"
Роман начинается с того, что полковник пехотных войск армии США охотится в
лагуне близ Венеции на уток. Это те места, где его ранили в 1918-м, ведь он
участник двух мировых войн. А заканчивается тем, что Кантуэлл умирает в
своей машине, направляясь в часть. Это потрясающий по силе поступков роман.
       Он все предусмотрел. Водитель зажег свет в кабине, вынул листок с приказом
и прочел:
 "В случае моей смерти упакованную картину и два охотничьих ружья из этой
машины, вернуть в гостиницу "Гритти", Венеция, где их получит законный
владелец.
       Подпись: Ричард Кантуэлл, полковник пехотных войск США".
       Хемингуэй давно хотел написать о рыбаках, с которыми он часто выходил в
море. Эта тема завораживала и неотступно преследовала его, как шахматиста
-- неоконченная партия. Тем более, что он сам был непревзойденным
спиннингистом, единственным в мире спортсменом, которому с этой снастью
довелось сражаться против макрелевой акулы весом более 400 килограммов.
       Борьба с этим чудовищем длилась около шести часов.
       Зная всех ловцов в районе Кахимары, он создает их собирательный образ
старого рыбака Сантьяго, мечтающего поймать большую рыбу. "Я ушел слишком
далеко в море и один, без мальчика", -- повторяет он. В конечном итоге рыба
поймана, он привязывает ее к борту и дремлет, направляя лодку к берегу, но
акулы объедают тунца, оставляя только остов.
       Казалось, немудреное содержание повести, но она написанна с такой силой,
содержит столько интересных деталей, у нее такой богатый философский
подтекст, что превращается в повесть-притчу.
       В одном из своих писем Хемингуэй писал: "Я мог бы получать большие деньги,
пойди я в Голливуд или сочиняя всякое дерьмо. Но я буду писать как можно
лучше и как можно правдивее, пока не умру. А я надеюсь, что никогда не
умру".
       Что ж, он оказался прав, этот мудрый Мастер,  великие творения никогда не
умирают, а их создатели навечно остаются в сердцах людей.
       Анатолий ИВАНОВ.
       Киевские новости
27/10/99.